Механизм расширенной ответственности производителя (РОП) задумывался как инструмент контроля за соблюдением экологических норм, но на практике он не упростил регулирование, а, напротив, усложнил работу отрасли.
Об этом в интервью «Коммерсанту» рассказал директор Союза переработчиков пластмасс Пётр Базунов. По его словам, ключевая проблема кроется в самой конструкции производственных цепочек: свойства упаковки определяет заказчик, а производитель товара зачастую лишь закупает упаковочные материалы и формирует финальную тару. В результате перенос ответственности не сделал контроль прозрачнее, а лишь добавил неопределённости и замедлил ход реформы.
Одна из острых проблем — смешение понятий «отход» и «вторичный ресурс». Как отмечает эксперт, спрос на вторичные материалы существовал задолго до 2024 года, и переработка активно велась вне контура системы обращения с твёрдыми коммунальными отходами (ТКО). Однако после того как вторичные ресурсы юридически стали считаться отходами, регоператоры получили монопольное право на их вывоз. Существующая система заготовки вторсырья фактически оказалась вне закона: собирать и вывозить ТКО могут только лицензированные регоператоры, а сложившиеся каналы сбора и переработки — обрушились. Чтобы не допустить полного разрушения отрасли, требуется чётко разграничить эти понятия на законодательном уровне: вторичный ресурс не должен автоматически приравниваться к отходу.
Особую сложность создаёт требование стопроцентной утилизации всей упаковки, которое должно вступить в силу с 2027 года. По мнению Базунова, эта цель физически недостижима, особенно в отношении многослойных комбинированных материалов. При дроблении таких упаковок невозможно получить однородное качественное сырьё, пригодное для повторного использования. Вместо запрета этих материалов (которые, кстати, помогают существенно сокращать объём пищевых отходов) необходимо развивать альтернативные методы утилизации — в первую очередь химические и энергетические. При этом сегодня такие технологии недостаточно развиты, а включение новых способов утилизации в нормативную базу сопряжено с бюрократическими барьерами.
Ещё один серьёзный фактор — повышающий коэффициент к ставке экосбора, который увеличивает её в 3–5 раз. Для ряда сегментов это означает потерю конкурентоспособности. Например, себестоимость российской стеклотары при применении коэффициента возрастает на 30–50 %, что делает её менее привлекательной по сравнению с импортной продукцией из Китая и Турции, где вторичное стекло субсидируется государством. Таким образом, вместо стимулирования переработки экосбор фактически подавляет отдельные сегменты отечественной промышленности.
Не менее проблематична и ситуация с актами об утилизации, которые зачастую не отражают реального положения дел. По словам эксперта, формальное оформление утилизации нередко превращается в фикцию: гранулы, произведённые из разнородного и загрязнённого пластика, не находят спроса у переработчиков и в итоге оказываются на полигонах. Такая практика не только не способствует формированию экономики замкнутого цикла, но и создаёт дополнительные коррупционные риски.
Текущая бизнес‑модель регоператоров также не мотивирует к внедрению раздельного сбора. Они вывозят смешанные ТКО по установленному тарифу, а ценные фракции реализуют как вторсырьё — пусть и низкого качества. Раздельный сбор для них экономически невыгоден, поскольку требует дополнительных затрат и меняет устоявшуюся модель работы. При этом успех раздельного сбора напрямую зависит от мотивации населения. Эффективным стимулом могло бы стать дифференцированное ценообразование: плата за вывоз смешанных отходов должна быть существенно выше, чем за вывоз отсортированных вторичных ресурсов. Это дало бы гражданам реальный экономический повод участвовать в раздельном сборе.
Для исправления ситуации, по мнению эксперта, необходим комплекс мер. Во‑первых, требуется чёткое определение объекта регулирования и состава упаковочных материалов. Во‑вторых, вторичные ресурсы следует вывести из‑под действия законодательства об отходах, чтобы восстановить легальные каналы их заготовки и переработки. В‑третьих, нужно убрать повышающий коэффициент из методики расчёта экосбора и направить собранные средства на развитие мощностей для всех видов утилизации — включая химические и энергетические методы. Наконец, критически важно экономически заинтересовать население в раздельном сборе, сделав его не только социально ответственным, но и финансово выгодным выбором.
Таким образом, текущая конструкция системы РОП создаёт не стимулы, а барьеры для развития переработки. Корректировка нормативной базы и пересмотр экономических механизмов могут вернуть реформе её изначальный смысл — формирование устойчивой и эффективной системы обращения с отходами и вторичными ресурсами.
РПХ
Фото – открытые источники